"ARS FACTA"
Место: 12Сайт: ars-facta.com
ARS FACTA
мастерские черного и белого искусств
Мы делаем бумагу ручного литья и печатаем по ней высокой печатью на тигельном ручном станке.
На фестивале мы проведем мастер-класс по изготовлению бумаги и покажем движущиеся картины, изображающие процесс печати в наших мастерских. Также, конечно, можно будет посмотреть на наши работы, какие-то из будут продаваться, а какие-то дариться.
Ч Е Р Н О Е
Печать полушутя называют «черным искусством». Во-первых потому, что книги, так уж повелось, печатают черной краской. Но также и потому, что работа печатника, как и, например, кузнеца, окутана тайной. Печатники, типографы пользуются своим особым языком. Реглеты, марзаны и бабашки, заключка, выключка и приправка, декель, рашкет, маца и кука, квадрат, круглая, цицеро, жигало, сыпь, сигнатура, тенакль... Что бы это всё значило? Работа печатника и наборщика, мастеров черного искусства, — таинство, чудо превращения слова в осязаемую, материальную вещь. Verbum caro factum est, «слово становится мясом».
Мы печатаем высокой печатью. Так печатали со времен Гутенберга до средины прошлого века. В старых справочниках само слово «типография» определялось, как «предприятие высокой печати». Безусловно, уход технологии ручного набора и высокой печати в старом её понимании с большой коммерческой сцены закономерен. Однако, в старых технологиях есть кое-что ценное, чему стоит остаться с нами, кое-что, по чему вздыхают любители книг и печатного дела, разглядывая и ощупывая старые оттиски. И это, конечно, не только ценимая дизайнерами поэтика характерных дефектов высокой печати: слегка раздавленый контур, невыкатаная плашка... Не только объективные качества, свойства отпечатка: объемность и четкость «печати с тиснением», практически невоспроизводимые другими видами печати. Самое притягательное и самое неосязаемое, что чувствуешь, соприкасаясь с высокой печатью — некий дух ремесла, и дух книги, слова напечатаного, — истории, ставшей легендой.
Наш ручной тигельный станок, Chandler and Price Pilot Old Style, — модель второй половины XIX века, времен первой промышленой революции. Этот станок, так называемая «бостонка», был предназначен для мелких печатных мастерских и школ, в которых осваивали печатное дело. После иной революции на просторах «одной шестой» печать была чем-то надындивидуальным. Нельзя было и вообразить, что человек может заниматься печатным делом, как ремеслом или увлечением, вроде резьбы по дереву, конструирования велосипедов, вышивки крестиком. Но всё проходит. И кроме событий политической истории, развитие истории технологической привело к тому, что сегодня слово печатное во многом утратило роль поводыря общественного сознания. Зато остается искусство. Чёрное.
Б Е Л О Е
У итальянцев бытует легенда о неком молодом монахе, который в злости пережевал свою рубаху и выплюнул на кафель печи. Наутро утихомирившийся монах обнаружил на гладком кафеле ровную массу, напоминающую пергамен, попробовал писать на ней чернилами и... так была открыта бумага. О том, что же разозлило юного монаха, история умалчивает. Быть может, весть о неком молодом пастухе, который в пещере, неподалеку от деревни Рокфор, забыл овечий сыр? Как бы то ни было, если и благодарить монахов за изобретение бумаги, то не итальянских с буйной фантазией, а китайских, живших во II веке н.э. Поблагодарим также арабов, которые в VII веке в бою под Самаркандом взяли в плен несколько китайских мастеров бумажного дела и тем самым открыли тайну бумаги исламскому Востоку. Не забудем и тех неизвестных героев-конрабандистов, что прервали пятивековую монополию арабов в пользу Западной Европы. Отдадим особую дань почтения и японцам, достигшим в выделке бумаги высот невиданых.
Мы изготавливаем бумагу вручную. Так же, как делали её мастера белого искусства, — все те, кого мы только что помянули, все те, кто успел пожить до изобретения бумагоделательных машин, и те, кто до наших дней продолжал традиции и сохранял секреты белого искусства, древнего ремесла бумаголития.
Мы льем бумагу из льна и хлопка, из коры шелковицы, банановых хвостиков и старых джинсов, — из всего, что имеет волокно, способное сцепиться и сформировать лист.
Мы льем бумагу с «живым краем»: можно получить любой формат и даже любую криволинейную форму не резкой и высечкой, а литьем!
Мы льем бумагу для печати, для читателей-осязателей, для тех, кому книга сама ложится в ладонь и раскрывается на нужной странице, кому приятен ее запах и тяжесть. Мы льем бумагу для каллиграфов, чье перо создает из букв зримую музыку. Мы льем бумагу для мастеров, создающих вещи, несущие радость. Не стоит и говорить, что визитка, открытка, ярлык, лист письма, — любая привычная форма, — становится чем-то новым и небывалым на бумаге ручного литья.
Каждый наш лист — индивидуальность, как лист дерева, человек или старопечатные книги одного издания. Даже когда мы делаем бумагу для печати, и листы на первый взгляд кажутся совершенно одинаковыми, мельчайшие детали их рельефа и то, как оттиск взаимодействует с ними делают каждый экземпляр совершенно неповторимым и уникальным произведением белого и черного искусств.
Бу!фест 2009, фото mahyak
Фото bujhm
