Андрей Кузнецов "Чебураки"
Место: В2Сайт:
"Одна из самых отвязных серий Akuaku, прямо скажем, культовая в определенных кругах, — серия «Чебураки». Ух, вдаряет из всех стволов автор по масскульту, по классике, да по чему ни попадя. Любимая троица мультсериала, Гена- Чебурашка-Шапокляк водит безумный хоровод между кирпичиков из «Пятого элемента», балконов из «Ромео и Джульетты», воспоминаний старого дона из «Крестного отца», и выражения на этих лицах или мордах такие... Больше всего меня поражает грустная нежность в образе романтической Шапокляк, а что над ней, скажем, навис монструозный Чебурашище, готовый ее съесть, или что по городу шагает Гена-Годзилла (тут еще и большевика с картины Кустодиева вспомнишь некстати), — так это частности. Создается странное впечатление, что вбитые в мозг, до оскомины узнаваемые персонажи для художника — как блестящая висюлька в руках гипнотизера — некий инструмент, используемый им, чтобы ввести зрителя в отключку, а там, за отключкой, — дверка. К коллективному подсознательному — раз. К персональному ассоциативному — два. К шурфу, ведущему в лабиринт культурных дорожек, ведущих куда кому повезет, — три. Шаман Кузнецов, впрочем, в средствах не стесняется. Если сам пациент не дошел, куда надо, автор подтолкнет его лукавым названием, или надписью. Вот, скажем, Гена-Холмс пишет письмецо прощальное кому-то, кто за кадром, а подходит к нему с вантузом наперевес какой-то Железный Дровосек, которого сам Akuaku назовет в комментариях «Настоящий мексиканский робот», а подпись там будет «А пальто мое, которое на вате...» Сиди и думай, зритель. А не можешь думать — разглядывай кепочку-трубочку-ромбики на джемпере, ребрышки на подошвах. Потому что для автора важно в картинке все".
Дина Дубровская
Из предисловия к альбому Андрея Кузнецова
Бу!фест 2009, фото v-engr.ya.ru
