ОДА К ВОЛЬНОСТИ
Итак, Первый московский фестиваль вольных издателей «Boo: буквы, звуки, цацки» — он же «Бу-фест» действительно состоялся.
Были и буквы,
и звуки,
и цацки тоже были,
и даже картинки, в девизе почему-то не упомянутые, были все равно.
Кроме того — поскольку мероприятие было андерграундным, подпольным и даже катакомбным в буквальном смысле, ибо проходило в подвале «Галереи на Солянке», официально именуемом «Пространство "Катакомбы"» — то были и духота, и давка. Но это даже воодушевляло, придавало несерьезной, на первый взгляд, затее черты Настоящего Книжного Фестиваля. Вполне удавшегося, по мнению посетителей, организаторов, сотрудников галереи и самих вольных издателей.
Вольными, а не какими-нибудь другими издателями согласились считать себя издательства исключительно небольшие, а также маленькие, очень маленькие и совсем крошечные — вплоть до таких, которые выпустили всего по одной книжке; для них было отведено специальное место.
Термин «вольные издатели», очевидно, имеет в подтексте популярную поговорку «охота пуще неволи»; только ею и можно объяснить существование малых издательств. Чем меньше издательство, тем сложнее ему работать: полагаю, что не только автор этой колонки, но и многие из читателей имеют опыт сотрудничества с издательствами, где главный редактор является по совместительству шофером, корректором и системным администратором, а одна восьмая бухгалтера появляется в офисе каждый второй понедельник. Поэтому главным делом фестиваля следует признать не какую-либо из описанных выше радостей, а тихое, проведенное вдали от глаз публики мероприятие, куда даже пресса допускалась не вся, а с большим разбором: «круглый стол».
Здесь организаторами фестиваля был провозглашен план создания Гильдии Вольных Издателей.
Собственно, планов было провозглашено много — от объединения с зарубежными коллегами до организации перманентного «Бу-феста» с ежедневными выставками и книжными презентациями на собственной территории. Если же отбросить все глобальные и прекраснодушные прожекты, то речь идет о создании объединенного маркетингового центра, который позволил бы мелким издательствам не делить бухгалтеров и менеджеров на восемь частей и не слоняться по книжным магазинам с прайс-листом из двух названий, а пользоваться услугами совместно нанятых специалистов. Всего-то навсего — но именно это и могло бы спасти вольных издателей в скверные времена; и ведь нельзя сказать, чтобы такие попытки не делались раньше. Организаторам это известно; они обещают учитывать ошибки тех, кто уже пробовал, но не сумел создать что-то подобное, и не переходить дорогу тем, кто что-то подобное же создает именно сейчас, а, напротив, всячески с ними сотрудничать.
Планы есть планы, и от издателей вовсе не требовалось немедленного согласия на вступление в Гильдию, подписи и уплаты членских взносов. Участники «круглого стола» расходились в глубокой задумчивости, высказывая самые разные, вплоть до прямо противоположных, мнения об услышанном и соображения по поводу собственного участия в затее. Однако в самой возможности создания работоспособной Гильдии не усомнился, кажется, никто: лучшим доказательством тому служил сам факт проведения фестиваля…
А теперь читатели вправе задать резонный вопрос: какое отношение все вышесказанное имеет к искусству книги? И я отвечу: прямое.
Дело в том, что большие издательства искусством книги не занимаются; точнее сказать — сами не занимаются. Большие издательства занимаются серьезным, очень серьезным бизнесом, и на эксперименты с формой у них нет ни времени, ни охоты. Но даже они очень внимательно присматриваются к тому, что творится в этой области в издательствах малых — а там творится много чего интересного.
Косвенным подтверждением может служить и то, что никак не меньше половины издательств, принявших участие в фестивале, были нашими добрыми знакомыми — я имею в виду, добрыми знакомыми читателей нашей колонки.
Именно в малых издательствах отрабатываются новые визуальные языки и осваиваются новые технологии, именно они определяют место книги в изменившемся информационном мире. И вовсе не случайно на фестивале столько места заняли издательства, работающие в первую очередь именно с книжной формой, полагающие своей основной задачей кто расширение границ самого понятия книги, а кто и полное их уничтожение, превращение любого текста в произведение визуального искусства.
Пожалуй, я все-таки не решусь закончить этот текст утверждением, что только Гильдия Вольных Издателей способна защитить искусство книги от полного уничтожения: это было бы явным преувеличением. Но — повторюсь — уже сам факт проведения фестиваля, по мнению всех до единого участников, успешного, вселяет надежду.